Спросите мёртвых о войне (продолжение)

 

в палаткеЧастые визиты высоких московских гостей подтверждали крайнюю заинтересованность верховного руководства в успешном ходе военной операции накануне президентских выборов. Но чаще всего за начальственными разговорами о необходимости решительно покончить с терроризмом на территории России, терялось внимание к насущным заботам тех, кому непосредственно приходилось месить грязь неприветливой чеченской земли, кормить вшей в палаточных хоромах, подставляться под вражеские пули, а порой наступать и на собственные мины, потому что некоторые горе- командиры упорно забывали обозначать на картах минные поля. Можно, конечно, порассуждать о традиционном российском разгильдяйстве, можно выискивать объективные причины многих неудач, можно говорить, говорить и говорить… Но жестокая правда вопросительно смотрит нам в глаза тысячами молодых глаз со свежих надгробий по всей матушке-России.

Нам часто рассказывают о том, как в хваленой американской армии берегут людей: хорошо экипируют солдат, вкусно кормят, не посылают на верную гибель, стараются использовать технику везде, где только можно. Гибель военнослужащих очень дорого обходится американскому военному ведомству.

У нашего ведомства, видно, другие подходы к этой проблеме. И вот лишь один пример. Сколько было разговоров о вертолете «Черная акула»- самом современном, не имеющем аналогов в мире и очень эффективном? Говорили много, но почему-то не применяли в боевых действиях. Почему? Оказывается, как нам теперь объясняют, «Россвооружение» долгое время вело переговоры с Турцией о поставке туда партии «Черных акул» на общую сумму в 4 миллиарда долларов.

Но чтобы не оскорбить религиозные чувства турок- мусульман применением этих вертолетов в Чечне и тем самым не сорвать выгодный контракт, решено было «Черные акулы» в контртеррористической операции не применять. Как до тошноты все просто!

(Из письма Алексея Леуткина. 31 октября 1999 г.)

«Простите, что долго не писал и не звонил- не было возможности. Стоим в Чечне, возле Горагорска ( километров 30 от Грозного), почта ходит редко.

Полк, точнее, его управление с несколькими спец подразделениями и охраной, долго стоял в лощине под селением Кирово. Там нас посетил Путин и остался доволен. Приезжала и Матвиенко, заходила в наш МПП (медицинский перевязочный пункт, прим. В. С.) тоже осталась довольна и навострила на нас отдел медицинского снабжения в Моздоке, так что в госпиталь мы возим теперь только тяжелых больных. Их, слава Богу, мало . Раненых практически нет, всего двое из 1600 человек. Да и возить нет особого желания: дороги- в поле, машина далеко заметна. Наверное, через два-три дня перейдем на авиатранспортировку.

Пять суток с 16-го по 21 октября я провел во втором артдивизионе нашего полка. Они стоят под Первомайским и изо всех сил лупят по нему . Оттуда же хорошо виден Грозный. Его почему- то пока не трогают. Днем дорога на Грозный пустынна, зато ночью фары только и мелькают. Стреляем по ним, а утром сталкиваем в кювет сгоревшие машины. Сразу успокаиваю: мирных жителей еще никого не убили.

За голову нашего командира боевики обещают 10 тысяч долларов.

Раньше дешевле было».

Много, ой как много попортил кровушки «духам» лихой командир Буданов! Вся страна видела по телевидению как огнем артиллерии «поздравлял» он с Рождеством засевших в Первомайском наемников. А его открытые радиоигры с боевиками у Дуба- Юрта, когда ложными командами он провоцировал их на смену позиций и хладнокровно уничтожал! Об этом ходили легенды! Обозленные «духи», особенно после гибели хаттабовского родственника, выкрикивали в эфир: «Эй, бурят- броня! Ройте себе могилы! Живыми отсюда не уйдете!» «Будановцы» только посмеивались и кучно «лепили» из орудий по лесистым участкам откуда то и дело раздавались пулеметные очереди и минометное ухание.

Доставалось и танкистам. Но все же удача чаще была на стороне сибиряков.

У Старого Ачхоя боевики с предельной дальности обстреляли ПТУРами наши « шестьдесятдвойки». Несколько танков замерли от прямых попаданий в башенную броню. И пока «духи»,чуя победу, славили Аллаха, наши «бодали» оптику и, тихо матерясь, выискивали цели: «Погодите, «козлики»,мать вашу так и разэтак, ща будет вам подарок…» Боевики и подумать не могли, что с такими дырами в броне экипажи танков могут остаться невредимы.Но было именно так: ни одного погибшего или серьезно раненого! А секрет оказался прост: комполка Буданов накануне скомандовал: башенные люки не закрывать, чтобы кумулятивные струи ПТУРов не могли создать в башнях смертельное для экипажей избыточное давление.

Первые орудийные «плевки» в сторону «духов» дали неплохие результаты: белая «Нива»,как в замедленном кино, взлетела, разламываясь на куски, а вслед за ней в «небесную разведку» устремились и четверо боевиков, готовивших к запуску очередной ПТУР.

Немало наберется боевых эпизодов, где талант командира Буданова определял исход кровавой схватки с сепаратистами. На полную катушку изощрялся полковник в военной хитрости, изматывая противника и нанося ему неожиданные удары. Своим примером он вселял уверенность в подчиненных. «Храбрость должна быть с умом», – часто говорил он, отлично понимая, что на той стороне тоже не дураки воюют. Среди боевиков немало бывших офицеров Советской Армии, и причем далеко не самых худших, как тот спец по уничтожению танков, прозванный «капитаном». Его помнили еще по первой войне. Много танков сжег- гад. Но меткий выстрел подполковника Биленко поставил точку в его кровавой карьере.

Буданов, профессиональным глазом оценивая ситуацию в зоне боевых действий, понимал, что при таком раскладе конца войне не видать: «духи» бьются отчаянно, хорошо снабжаются оружием и боеприпасами, отлично знают местность… Так что остается одно – выполнить свой долг до конца и сохранить людей. Эх, Юрий Дмитриевич, товарищ полковник! Разве могло тебе присниться в самом страшном сне, что славный твой боевой путь закончится в камере следственного изолятора? Не верю, что мог ты позариться на смазливую чеченку Эльзу и не сомневаюсь, что задушил ты ее в неуемной ярости небеспричинно. Бог тебе судья, как и начальнику генерального штаба генералу Квашнину, который, не дожидаясь результатов следствия, определил тебя на глазах у всей России в подонки. Вот так просто, подбоченившись перед телекамерами, взял и обозвал боевого командира, кавалера двух орденов «Мужество»… Знаю, тяжелые мысли терзают тебя: о семье, вынужденной скрываться от посторонних глаз, о погибших ребятах… 22 человека потерял полк. Никто из бывших твоих подчиненных не сказал о тебе плохого слова, хотя были попытки спровоцировать их на это. «Юрий Дмитриевич – командир от Бога, и во всех переделках как мог оберегал нас» – был их ответ.

(из письма Алексея Леуткина)

«Развернули мы собственную баню, полностью оборудовали автоперевязочную, запустили обогреватели. Теперь полный порядок. Но из-за того, что стоим на вершине, ветер обдувает со всех сторон. Почти все простыли.

Из Бурятии пришла гуманитарная помощь: спортивные шапки и теплые свитера. Теперь все щеголяют в них. А от постоянной слякоти спасают резиновые сапоги. Все прикалываемся: приедем домой и к жене в постель – в одежде и с оружием, потому что не расстаемся с ним никогда.

Надеюсь, к Новому году мы вернемся, но ходят слухи, что можем задержаться до марта.

Около 40 боевиков взяли в плен. Все почему-то как на подбор – жирные, мордатые, лысые, в кожанках и темных очках, а лапы в перстнях. Так что насмотрелся я на них…

Юленька! Не беспокойся, я никогда не променяю вас с дочкой на войну, сколько бы мне не предлагали. Я бы и на эту не поехал, но у меня, можно сказать, не было выбора.»

Для многих российских офицеров и солдат действительно не было выбора: верные присяге, они шли туда, куда направляло их командование, нередко расплачиваясь кровью за чужие ошибки и просчеты. И всякий романтический туман после первых же выстрелов мгновенно рассеивался, обнажая отчетливый контур смерти.

Алексей Леуткин был свидетелем нередких случаев «тихого» мужества, когда парни после ранения, вколов себе промедол, не выходили из боя. Но он видел и трусость, и малодушие. Его короткие дневниковые записи свидетельствуют об этом. После войны он хотел рассказать другим об увиденном и пережитом.

(Из дневника Алексея Леуткина. 4 октября 1999 г.)

«Как правило, больные нашего полка лечатся здесь же при части. Но сегодня два серьезных заболевания: один с энтероколитом, другой – с пневмонией. Пришлось везти в госпиталь. Второго я освидетельствовал трое суток назад, но он категорически отказался лечиться. Сегодня парня привезли в тяжелом состоянии.

А еще меня чуть не пристрелил мой же шофер, молодой солдат – срочник. Когда я выходил из госпиталя, он ждал меня у КПП. Я подошел к машине слишком быстро, и в лицо мне уткнулся ствол автомата. Слава Богу, парень узнал меня, а то могло быть хуже.»

Большинство боевиков,атаковавших утром 15 января 2000 года высоту 950,8 составляли отъявленные головорезы-наемники из Пакистана и Афганистана. Они не ожидали столь отчаянного сопротивления танкистов. Бандиты теряли людей,но знали,что на подмогу им идут еще три сотни хорошо вооруженных боевиков.А бой разгорался все сильнее.

Алексею Леуткину накануне досрочно было присвоено

Звание капитана,а также командир полка объявил о представлении его к медали Суворова. Ему еще не приходилось бывать в подобных переделках, и хирургический скальпель был для него все же более привычным оружием – оружием борьбы за жизнь своих товарищей.В этом бою на него легла двойная нагрузка: обороняться от наседающих «духов» и помогать раненым,которых становилось все больше. С соседних высот заработали вражеские снайперы. Наши снизу пытались помочь обороняющимся огнем артиллерии, но кардинально что-то изменить, хотябы как-то повлиять на ход боя они не могли. Боевики уже закидали гранатами первую линию обороны. Замкомбата капитан Долгов,угодивший в сектор снайперского обстрела, был ранен в шею. Он звал на помощь. Ползти к нему – значит обречь себя на верную гибель.Но в российской армии жив еще суворовский закон: сам погибай, а товарища выручай. А снайпер ждал, когда к Долгову придет подмога…

– Ну что, я пошел…, сказал капитан Леуткин находившемуся рядом подполковнику Биленко.

Подполковник , внимательно посмотрев на капитана, отвел глаза:

– Иди… Ты знаешь что делать…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.